«Гуманизм искусства»

Художественные средства в буржуазном обществе

Художественными средствами в буржуазном обществе тоже осуществляется намерение не допустить историю в «я» человека. Вследствие этого человек нередко изображается «технически неудачной конструкцией», сотканной из диких инстинктов, жажды к насилию и жестокости, способной лишь к «падению», смерти, сизифовым усилиям. Делается все для того, чтобы человек считался индивидом со снивелированной активностью, неразвитыми гражданскими чувствами, с ограниченными субъективной устремленностью интересами, потребностями, идеалами. Пусть все преграды противостоят человеку, пусть оказывается он неспособным хоть что-то понять в этом «сумасшедшем, сорвавшемся с петель мире», пусть некоммуникабельность и эгоизм становятся его «врожденными атрибутами». Только бы коммунистические идеи не вдохновляли людей, не объединяли их в ряды сознательных борцов против капитала.

Отсюда, из общественных порядков, из буржуазного образа жизни, из буржуазной идеологии и культуры, предстает человек-эрзац, духовный паралитик, «ущербная» личность. Таков главный «герой», определяющий лицо буржуазного искусства.

Небезынтересно обратиться к конкретным фактам из непосредственной практики современной буржуазной культуры. Джон Смит, протагонист романа американского писателя Джеймса Патрика Донливи «Исключительный человек», на первый взгляд занят странным делом: при жизни строит для себя мавзолей, в котором, по его желанию, устанавливают эскалатор, камин, облицованную кафелем ванну, а степы украшают декоративным панно, словно и после смерти он не собирается расставаться с посюсторонним комфортом, Но для героя Донливи это не сумасбродное занятие, а единственно важная проблема, смысл его жизни. Смит вовсе не гротескный образ. Таким - неприкаянным, бесцельным - делает человека не уникальность его натуры, а всего лишь импульсивная жажда среди окружающих казаться «нестандартным», «исключительным», «ошарашивающим», благо, финансовых ограничений в своих капризных прихотях Смит не испытывает.