«Профессия художник»

Новые социальные отношения в обществе

Расколотый на разные лагери, в которых переплелись самые разные направления, пришел художественный мир России к 1917 году, когда существовало все: жажда революции и призывы к возвращению к допетровским временам, творчество, сознательно направленное на службу народу, и полное пренебрежение «мнением толпы» - это всего лишь схематичное обозначение той ситуации, в которой, как в огромном бурлящем котле, взаимодействовали невероятно сложные явления. Как бы там ни было, но почва была вспахана и возделана, оставалось бросить в нее зерно.

В первые буквально два-три года после революции жанру портрета не везло. Тем, кто не принял революцию или принял ее не сразу, было в это время не до работы над портретом если «утеряна вера в человека», какой уж тут портрет! Те же художники, которые приняли революцию сразу и без оглядки, искали кратчайших путей для построения нового мира, пытаясь создать такое искусство, которое сразу же изменило бы сознание людей и весь образ жизни. Здесь было много наивного, и понадобился гений Ленина, чтобы направить эти разрозненные усилия в нужном направлении. Так родился и осуществлялся ленинский план монументальной пропаганды. Но пришло и время портрета.

Вскоре после Великой Октябрьской социалистической революции перед советским искусством портрета встали иные задачи. Новая эпоха, новые социальные отношения в обществе ставили перед искусством задачу создания образа нового человека - революционера, бойца, строителя социализма. Новый социальный строй дал художникам счастливую уверенность в том, что они нужны обществу и являются неразрывной - плоть от плоти - частью народа. Но и перед художниками новыми условиями жизни была поставлена задача ответственности перед народом. В условиях целеустремленного и организованного движения общества к социализму жизнь властно требовала создания нового общественного идеала человека, отдающего все свои силы служению народу, уверенного в себе и в успехе своего дела современника, чьи высокие духовные качества предвосхищали бы в нем человека будущего.